Тут слуга ревизора вынул ревизорский знак и, постучав в ворота, заорал:
— Прибыл тайный ревизор!
Весь уезд содрогнулся. Началась паника. Ломали хэгым [183], флейты, перебили комунго и барабаны. Высокие чиновники всех уездов, словно мыши, бросились врассыпную. Правитель Имсиля, пытаясь надеть шляпу боком, завопил:
— Кто заткнул отверстие в шляпе? — и как бешеный выскочил наружу.
Правитель Чонджу в этой неразберихе уселся на лошадь задом наперед и заорал слуге:
— Куда же девалась голова?.. А вообще наплевать, поехали быстрее!
Правитель Ёнсана до того напугался, что схватил себя за чуб и принялся тузить себя.
— Ой, меня кто-то поймал! — кричал он. — Ну да ладно, побежали отсюда скорей!
/28а/ Уездные чиновники обмочились, в управе все наложили в штаны. Правитель затрясся и проговорил:
— От страха и у меня голова идет кругом... Мы тут все потонем в дерьме!
В самый разгар суматохи ревизор отстранил от службы намвонского правителя и отправил во дворец донесение. После этого он все в управе привел в порядок и разобрался в делах правления, а потом приказал младшим чинам управы привести узников и прежде всего — главную преступницу, Чхунхян.
Тюремщик привел Чхунхян. Она держалась за колодку на шее и громко причитала.
— Я так просила молодого господина хоть колодку мне подержать сегодня, но он, видно, не вынес холода и куда-то ушел. Сейчас будут решать, жить мне или умереть, а он ушел куда-то. Не случилось ли с ним какого-нибудь несчастья?
Наджоль подошел к Чхунхян и сказал:
— С сегодняшнего дня ты по приказу правителя поступаешь к нему в наложницы. Приготовься к этому!
— У меня столетний союз с сыном прежнего правителя, — возразила ему Чхунхян. — Я не стану подчиняться этому приказу!
Тогда заговорил ревизор:
— Ива и роза при дороге, а туда же, целомудренна! Отчего это ты, интересно, будучи подлой кисэн, поверила молодому господину Ли и /28б/ теперь хранишь ему верность? Станешь моей наложницей! Нечего и разговаривать!
— Какой бы я ни была подлой, — сказала в ответ Чхунхян, — но разве я пойду наперекор самой себе после такого жестокого наказания? И вы, правитель, не пытайтесь меня сломить! Воля моя неизменна!
— Разве не прекрасна твоя верность?! — воскликнул ревизор и приказал кисэн зубами перегрызать на ней колодку. Кто же осмелится не повиноваться его приказанию? Кисэн подбежали и, разломав колодку, сняли ее.
— Подними голову и взгляни на меня! — приказал ревизор.
— Не стану я на вас смотреть и говорить больше не буду! — промолвила Чхунхян. — Лучше убейте меня! Исполните желание несчастной!
Ревизору стало жаль ее.
— Как бы тебе ни было противно, подними глаза хоть на одно мгновение и взгляни на меня.
Чхунхян, прислушавшись к его голосу, заколебалась, подняла голову и взглянула: это был молодой господин Ли! В порыве радости она подбежала к нему.
— Какое счастье! Разве случалось когда-нибудь такое? В древности даже Хань Синь [184] жил на средства прачки и терпел лишения, а потом стал полководцем княжества Хань. Кто же мог заранее это предвидеть? Цзян Тай-гун тоже бедствовал восемьдесят лет и /29а/ удил рыбу на берегу реки Вэйшуй, а потом стал первым министром при государях Чжоу. Разве могли об этом знать заранее? А кто мог предвидеть, что любимый, явившись в прошлый раз нищим, теперь станет тайным ревизором? Разве могла я знать, страдая в темнице, что теперь встречусь с любимым и увижу белый свет? Как хорошо! Мой супруг — ревизор! Во сне это или наяву? Правда это или неправда? Радость моя бесконечна, и вы, супруг-ревизор, тоже радуйтесь! Вчера нищим приходил на меня посмотреть, а сегодня стал ревизором! Я не могла об этом знать заранее!
От радости она плясала и прыгала. Тут пришла ее мать с рисовым отваром. Увидев эту сцену, она проговорила:
— Если уж так обернулось дело, может, и мое имя занесут в книгу как хранившую целомудрие? Ох-ох, вот беда-то! Случались ли когда-нибудь такие неприятности? Некогда верный подданный Цюй Юань [185], потерпев неудачу в своих надеждах, бросился в реку Мило и погиб. Бо-и и Шу-ци, храня верность, умерли голодной смертью в горах Шоуяншань. Если б ты последовала их примеру, тоже стала бы «выдающейся женщиной»! Лучше бы ты бросилась в реку Сянган и погибла! — И она с плачем подошла поближе. Тут чиновники, увидев ее, бросились поздравлять:
— Какое счастье! Какое счастье!
— Что случилось? — спросила с удивлением мать Чхунхян и /29б/ заглянула в щель в воротах. Вдруг она подпрыгнула от радости, горшок с рисовым отваром отбросила на десять ли и захлопала в ладоши.
— Эх, хорошо! Когда еще под небесами случались такие необыкновенные дела? И я-то затесалась сюда, прямо как Ли Кунджон [186] с веером трех поколений, вроде коралловых бусин, нанизанных на нитку для янтаря, или красных бус в прическе старика, будто ячменное зерно в треснувшей ступе, словно суп в дырявом котле! Чхунхян-то попала в ревизорши! А мать Чхунхян — теща ревизора! Правда это или нет? Какое счастье! — В безумной радости она пустилась в пляс.
— Эх, хорошо! Какая радость! Как хорошо! Сначала оставил мою Чхунхян и уехал, а теперь прямо осчастливил меня! Радость моя безгранична, счастье бесконечно! Пусть у каждого из вас так оставляют дочерей! И если ваши дочери будут так же почтительны, то и вы скажете, что справедливо говорят: «Не цени рождение сына, а цени рождение дочери»!
Пока она так радовалась, намвонскому распорядителю церемониями приказали:
— Приготовь все для пира!
/30а/ Все веселились вместе с Чхунхян, а потом ревизор рассказал, как он учился, сдал экзамены и пожелал стать ревизором. Чхунхян поведала ему о своих страданиях. Целый день они радовались и печалились. А потом ревизор призвал слепого и дал ему много золота да похвалил за то, что правильно нагадал, а тюремщику дал провизии и похвалил за то, что усердно служил. На следующий день после празднеств он закончил оставшиеся дела и отправился с ревизией по стране. Государь, прослышав обо всем, обрадовался:
— В древности было много таких, кто хранил верность. Нынче же это случается очень редко. Разве не прекрасна эта история?
Государь возвеличил Чхунхян и пожаловал ей титул «преданной жены», а ревизора похвалил за усердную службу и щедро наградил. Поблагодарив государя за благодеяния и сто раз поклонившись, ревизор вместе с Чхунхян покинул столицу. Родились у