Чхунхянджон Квонджитан (Краткая повесть о Чхунхян) - Автор Неизвестен -- Древневосточная литература. Страница 7

— Да ничего не случится, — успокаивал ее юноша Ли, — впустите меня.

Он стоял перед матерью Чхунхян, и она, втайне желая пригласить его, проговорила:

— Ну уж зайдите на минутку, — и провела его к дому.

Юноша стал внимательно разглядывать дом Чхунхян. Рядом с гостиной, в которую ведут большие квадратные двери, прилепилась комната для прислуги; в ней ступенями стоят шкафчики, а в кухне под потолком пристроена кладовка. Тэчхон [65] — шесть кан [66], анбан [67] — три капа, комната напротив — два кана, кладовая — полкана, пусё [68] — один кан. Вот веранда с дверями в дом и сад, над ней изогнутая стреха, а переплет на раздвижных стенках сделан в виде буддийского креста. Кухня — три кана, сарай — четыре кана, конюшня — три кана. Все очень аккуратно. Стены были оклеены бумагой с узорами в виде водяных каштанов, а потолок оклеен промасленной бумагой; на стенах висели картины.

На восточной стене — цзиньский отшельник Тао Юань-мин, правитель области Пэнцзэ, плыл на лодке по осенней реке при свежем ветре и ясной луне, /7б/ направляясь в Синьян [69], — вот какой вид был нарисован. Картина на западной стене изображала, как в бурную эпоху Троецарствия родственник ханьских государей Лю Сюань-дэ, желая повидать учителя Во Луна, который жил в Наньяне, в домике, крытом травой, под снегом и ветром, быстро погоняя коня Читу, отправился к нему с открытым сердцем [70]. На южной стене было нарисовано, как Цзян Тай-гун [71], что бедствовал восемьдесят лет, надев набекрень камышовую шляпу и забросив в воду удилище без лески, ожидал на реке Вэйшуй чжоуского Вэнь-вана. На северной стене — ученик настоятеля Юкквана Сонджин [72] встретил восемь фен; Юккван развеял их души среди белых облаков, а потом опять соединил — такая картина была нарисована. Как пожелания счастья были изображены десять долголетних: солнце, журавль и другие; на кухонной двери висело изображение духа, у входа в кладовую — золотой свиток с пожеланием «Пусть будет много, много счастья!». Впереди, сзади, справа и слева висели надписи: «Подношу родителям чашу с настоем травы молодости с Трех Гор, чтобы уничтожить седые волосы», а также — «Долголетие на тысячу лет родителям и на десять тысяч лет их внукам» [73]; у внутренних дверей — «Ветры и дожди — все в свое время» [74], «Урожайный год»; у больших дверей — «Процветание и покой» и еще — «Народ живет в довольстве». Все это написано очень красиво! Над дверью прибито пожелание успешно сдать экзамены и обрести богатство. Позади дома, на восточной горке, построена «беседка в горах», а на лотосовом пруду, что перед домом, видна «беседка среди лотосов»; /8а/ ступенями лежат камни из песчаника; парами летают утки, словно хотят вернуться в столицу; золотые рыбки, похожие на пиалы, резвятся в воде и плещутся; цветут разные цветы и травы. На востоке и на западе — белые цапли, на юге — ибисы, а на севере из зарослей бамбука выглядывает длинноногий журавль. Справа и слева — хризантемы из столицы, старые развесистые сосны, коричные деревья, рододендроны. Необыкновенно красивы! Мимозы, ветви гранатовых деревьев, бересклет, пионы, гортензии, камелии, листья бананов, похожие на листы бумаги, весенние и зимние сливы, виноград, красные и желтые азалии, лилии и туты — все это перепуталось и переплелось.

Посмотрим теперь на убранство комнат. Здесь сундуки с замками и хорошие сундуки для платья, комод с темно-красными ящиками, на туалетном столике шкатулки для украшений, платяная вешалка на подставке в виде куриных ножек, ящик для постели, корзинка с крышкой, шкатулка для гребней, на которой нарисована пара драконов, метелка с длинной ручкой в виде двух драконов, латунная жаровня и тазик перед ней. Здесь и там расставлены светильники, на комунго из голубого утуна были натянуты новые струны. Оспаривали первенство ночная посуда, сверкающая, как утренняя звезда, плевательница и подставка для ног. На шкафчиках, полочках, ларе выставлены китайский фарфор, местные блюда с ободками — /8б/ все было заполнено ими.

Чхунхян быстро спустилась с террасы, взяла Моннёна за руку своей яшмовой ручкой и ввела в комнату. После того как его усадили, юноша Ли принялся разглядывать комнату. На большой ширме был изображен Го Фын-ян со своим семейством [75], на ширме, что стоит посередине, — Ван Си-чжи отдыхает в беседке Ланьтин [76]. Эта ширма загораживала двустворчатую ширму, на которой была нарисована сцена охоты у варваров; на ширме висела лютня. Постель, расшитая утками-неразлучницами, подушка в виде орешка и фиолетового цвета одеяло выглядели великолепно.

Чхунхян приготовила вино, закуску и почтительно подала. Угощение поражало обилием. Были расставлены восьмиугольные тарелочки; на черепаховом блюде — отварные ребра, на маленьком блюде — вареная свинина; разложены сонпхён [77], замечательные на вкус медовые хлебцы и красивые хлебцу с цветочными лепестками; были поданы жареные пончики из рисовой муки, желтые и зеленые груши, очищенные сырые каштаны, сливы. На одном блюде уложены «морское ушко», сердце, коровий желудок, ноги фазана, который пронзительно кричит, и отварной петух. Стол ломился от зеленого и черного винограда, смородины, лимонов, хурмы, яблок, гранат, дынь, арбузов, очищенных кедровых орешков, куриных яиц под соевой подливкой и медом. А рядом стояли кувшины с разными винами. Кувшин, разрисованный цветами, стеклянный кувшин, кувшин из панциря черепахи, обитающей в синем море, глиняный кувшин с длинным горлышком, а в них — /9а/ виноградное вино Ли Тай-бо, вино Тао Юань-мина, рисовое вино, тысячедневное вино небожителей, вино из хвои — напиток отшельников в горах, однолетнее, коричное вино, вино из белого риса, из смеси имбирного сока и меда. «Алая сладкая роса», вино «Алый туман».

Наполнив кубок из раковины «попугая», Чхунхян подала его Ли Моннёну и запела застольную песню: