Хотя бы на миг встретить во сне!
Я не в силах бороться с нахлынувшими чувствами,
А уже рассвело! [79]
Слегка опьянев от вина, юноша Ли попросил Чхунхян:
— Развесели меня как следует!
И Чхунхян запела чабсори [80].
За домиком, крытым травою,
Кукушка кукует.
Кукует кукушка-он,
Кукует кукушка-она.
Разве нет больше пустынных гор,
Что ты, как гость, под окошко прилетела
И кукуешь тут, птица кукушка?
О кукушка, ведь полно пустынных гор!
Лети-ка туда куковать!
Юноша Ли совсем опьянел и /9б/ начал болтать всякий вздор. Ведь когда заговорит вино — это уж не слова! Он принялся разговаривать сам с собой:
— Что это Большую Медведицу так скрючило?
Чхунхян показалось это скучным.
— Луна уж опустилась, глубокая ночь, а вы все чепуху болтаете!
— Прекрасно, — ответил юноша Ли и, раздев Чхунхян, сказал: — Давай ляжем.
Когда они опять заговорили, юноша Ли предложил:
— Хоть я и немного пьян, но ведь так просто нам не интересно. Давай обменяемся стихами!
Они налили и выпили вина, которое полагается пить молодым на свадьбе, и юноша Ли стал читать подряд все, что знал:
Мы с тобою встретились,
Встретиться — иероглиф «пон»!
Нам с тобою рядом хорошо,
Хорошо — иероглиф «хо»!
Союз наш столетний радостен,
Радость — иероглиф «нак»!
Глубокая лунная ночь,
В третью стражу мы с тобой раздеты,
Раздеваться — иероглиф «тхаль»!
Сегодня в постели приятно спать,
Спать — иероглиф «чхим»!
Вдвоем на одну подушку легли,
Ложиться — иероглиф «ый»!
Два тела стали одним,
Слились в объятии,
Обниматься — иероглиф «пхо»!
Губы соединились в крепком поцелуе,
Целоваться — иероглиф «нё»!
На тебя посмотрю — у тебя внизу впадина,
Впадина — иероглиф «ё»!
На меня посмотришь — у меня внизу выпукло.
Выпуклость — иероглиф «тхоль»!
— Для меня, как говорится, «большие южные ворота стали словно пора /10а/ краба»! Для других людей любовь — это колокольчик на хвосте сокола, это — контора, где принимают налоговый рис, это — мелкая монета!
Небо и земля у него завертелись, перемешались и, полный восторга, он сказал Чхунхян:
— Мы с тобой связаны судьбой, поэтому и встретили друг друга. Давай теперь споем песню о судьбе, споем так, чтоб везде был иероглиф «ин» [81].
Как же случилось, что под сенью леса
я встретился с одним человеком? [82]
Луна осветила высокую башню,
здесь много людей [83]!
Нынешнее процветание
совсем как у древних людей! [84]
Перепрыгнул через ограду дворца,
не видно людей! [85]
За тысячи ли, на чужой стороне
повстречал я старого друга [86].
Ивы зеленеют,
на дороге грущу о человеке [87].
Не видно
на мосту Ло людей [88]
Ветер и снег
ночью вернули человека [89].
Уважаемый человек, большой человек, нищий человек, старый человек, молодой человек и другие люди связаны судьбой. Два человека связаны браком и потому радуются без конца!
— Молодой господин исполнил песню с иероглифом «ин», — промолвила Чхунхян, — а я спою песню с иероглифом «ён» [90], чтобы всюду был этот знак!
Под падающим дождем
ведь не останешься сто лет! [91]
. . . . . . . . . . . . . . [92]
Старость ненавистна,
но не вернуть молодые годы! [93]
Пара фениксов
резвится целый год! [94]
Безлюдны здесь горы и реки
вот уж сотню лет! [95]
Нужно воспитывать благородные качества
у всех молодых годами [96].
Граница далека,
в разлуке миновал уж год! [97]
Когда живешь на покое,
не замечаешь, как проходят годы! [98]
Один год, десять лет, тысяча лет, прошлый год, в этом году мы случайно встретились, и судьба связала нас на сто лет, — а сто лет — это, говорят, очень много!
/10б/ — Любовь нас связала на десятки тысяч лет, — согласился юноша Ли.
Ты умрешь — станешь птицей.
Но не фениксом, павлином, уткой-неразлучиицей,
Зимородком, попугаем или кукушкой!
Ты станешь лазоревой птицей.
А я умру — стану водой.
Но не водой реки Хуанхэ,
Водопада или Девяти истоков! [99]
Я стану водой ручья Инь-ян [100],
И ты дни и ночи будешь качаться
На волнах вечных вод!
Ты станешь хвеянской или кымсонской ольхой,
А я — плетями пуэрарии в третьей-четвертой луне.
Я обовью тебя от самых корней до кончиков ветвей.
Плотно, плотно перевьемся,
Чтоб не было даже просвета.
Соединимся так, что
Никогда не расстанемся! [101]
Так они радовались. Забрезжит рассвет — они прячутся и расходятся по домам, а как стемнеет — снова встречаются и развлекаются. Все дни они проводили вместе, таясь от людей.
А тем временем намвонский сато неустанно заботился о народе и хорошо правил. Государь прослышал об этом и повысил его в должности, назначив министром палаты финансов. Он прислал бумагу, в которой призывал его на службу в столицу. Намвонский правитель назначил день отъезда и, позвав юношу Ли, сказал:
— Собирайся в дорогу, ты поедешь раньше!
От этого приказания юноша Ли пал духом, не зная, что делать. К горлу у него подступил комок, и он еле слышно пробормотал:
— Я сейчас, только...
/11а/ Сделав вид, будто ему нужно собрать вещи в дорогу, он отправился прямо к Чхунхян. Чхунхян выбежала навстречу, взяла его за руку, и у нее перехватило дыхание. Она заплакала и стала трясти его за плечи:
— Что случилось? Отчего вы такой печальный?
— Разлучиться должны!
— Мы впервые разлучаемся, неужто больше не встретимся? Каждая разлука печальна, но для живого это все равно что огонь для дерева и травы. О разлука в этом мире! Разлука — это